10 января 2004

Михаил Саакашвили: «Я всегда мечтал стать президентом»

И за глаза, и в глаза многие его еще называют Миша. Человека, набравшего на выборах 4 января более 95% голосов избирателей, нового президента Грузии, одного из лидеров осенней «революции роз», самого молодого президента в мире.

Подавляющее большинство стран признали выборы в Грузии состоявшимися, а победу Михаила Саакашвили — легитимной, хотя некоторые наблюдатели и отметили «почти безальтернативный» характер кампании. Россия пока от комментариев воздерживается, дожидаясь объявления официальных итогов.

Сам 36-летний президент по-прежнему как заведенный носится по Тбилиси, спит всего несколько часов в сутки, подчас пренебрегает элементарными мерами безопасности и раздает комментарии по поводу новой ситуации в стране на нескольких языках — английском, французском, грузинском. С корреспондентом «Известий» Натальей РАТИАНИ он говорил на русском.

— Какие первые ощущения от должности президента?

— Как политик, я всегда мечтал стать президентом. Теперь, когда я им стал, меня больше всего поражает то, что никакого ощущения радости не появилось. Когда идешь в политику, всегда должно быть чувство — рано или поздно добьешься высшей цели и станешь президентом. Но сейчас у меня нет ощущения, что я достиг высшей цели. Когда вижу то, что нам досталось в наследство… Видимо, это совершенно разные чувства: когда становишься президентом уже полноценного государства и когда становишься президентом такого государства, как Грузия. Президентство в Грузии — это как задание: из разобранного конструктора собрать полноценный механизм. Наряду с ответственностью появилось и чувство некоторой тревоги. Как собрать этот «конструктор»? Ведь я отвечаю перед людьми, которые пошли за мной.

Сейчас встретил людей на улице, они мне говорят: «Мы только что поднимали за столом тост за вас». Я им ответил: «Главное не в том, что вы пили за меня сейчас, а в том, чтобы вы подняли тост за меня через три года». И это основное, что меня сейчас беспокоит.

— Что вы сейчас намерены делать, чтобы и через три года люди за вас тосты поднимали?

— Сейчас Грузия сплочена и охвачена оптимизмом. У людей появилось ощущение, что они смогут своими руками что-то сделать. И главное, они уже получили первый результат. Но перед нами стоит трудная задача этот результат сохранить. Позитивная динамика уже есть. Говорили, что по нашей неопытности мы сразу наживем еще больше проблем, но за этот месяц ничего не обрушилось. Все ожидали проблем с автономиями, наоборот, их стало меньше, наметились определенные подвижки. Ожидали, что бюджет окончательно распадется. А мы смогли выплатить зарплаты за октябрь. В январе вовремя выплатим пенсии и зарплаты. Такого не было за последние 1,5 года. Начались первые шаги по борьбе с коррупцией. Сейчас для меня самое главное — в течение 3-4 месяцев дать ощущение людям, что в Грузии устанавливаются порядок и дисциплина. К примеру, дорожная полиция в последний месяц почти не берет взяток. Такого не было в Грузии с моего детства. Мы им, во-первых, жестко сказали: если будете брать взятки, тут же будете освобождены от должности, во-вторых, начали выплачивать зарплату. Сейчас будем поднимать им зарплату в 3-4 раза. Дорожных полицейских не так много, и это вполне реализуемо. Никогда раньше не было бесперебойных поставок электроэнергии, как сейчас, в декабре-январе.

Я не склонен преувеличивать достижения. Гораздо больше проблем: низкие зарплаты, пенсии, ужасные дороги, инфраструктура разрушена. Шаг за шагом будем восстанавливать. А для некоторых — и создавать ощущение страха. Например, должны бояться брать взятки. Не будет страха — не будет и дисциплины. Должен быть честный бизнес. Мы должны сделать Грузию страной, привлекательной для инвестиций. Наши соотечественники из России, Америки должны хотеть вкладывать капитал в Грузию. Сейчас собираемся ввести двойное гражданство для грузин, живущих за границей. Раньше любой, кто брал другое гражданство, терял грузинское. Это очень нам вредило.

— А не для грузин вы собираетесь вводить двойное гражданство?

— Если какой-то иностранный гражданин захочет взять грузинское гражданство, то он сможет это сделать.

— По итогам выборов Европа и Америка шлют вам поздравительные телеграммы, а Россия пока еще ждет официальных итогов. Как думаете, почему?

— Я думаю, это временное явление. Это бюрократия. В первый же вечер прислал письмо британский премьер Тони Блэр. На другой день Герхард Шредер пригласил приехать в Германию. Джордж Буш предлагает приехать с официальным визитом. Думаю, придет поздравление и из Москвы. Смешно говорить, что любое соприкосновение с Западом автоматически превращает человека в антироссийский элемент. Так могут думать только ограниченные люди. Думаю, со временем этот негатив рассеется. Сейчас пошло потепление в наших отношениях.

Я был доволен тем, как освещали российские СМИ наши выборы. Это поменяло обстановку. Раньше у грузин были претензии — российское освещение слишком отличалось от того, как освещал Запад. Думаю, в России тоже представляют, что ничего ужасного, в том числе и для России, не произошло. В первые дни был очень упрощенный подход. Дескать, Саакашвили 3 года провел в Америке, значит, он проамериканский. Кстати, самыми антизападными часто оказывались те деятели, которые учились на Западе. Так что сам факт учебы ни о чем не говорит.

У меня теплые чувства к Америке, но при этом я не считаю, что нагружен каким-то антироссийским настроением. Наоборот, с точки зрения человеческих контактов, культурных связей, истории нас гораздо большее связывает с Россией, чем с любой другой страной. Я вырос на российской культуре, воспитывался на русских авторах, когда это было запрещено, — на Солженицыне, Бердяеве, Платонове. Грузия всегда привлекала русских поэтов. Маяковский жил в том же доме, где родилась моя бабушка, она его помнит…

Естественно, у нас будут проблемы с Россией, но только в одном — когда мы будем чувствовать, что наши национальные интересы ущемлены. Уверяю вас, у меня не будет проблем с Россией из-за того, что она будет иметь отношения с любым другим государством. Другие государства меня мало волнуют — меня волнует Грузия.

— Как вы полагаете, от чего Саакашвили-политик должен будет избавиться, став президентом?

— Одно я уже осознал: путь для отступления полностью закрыт. Если просто политик может маневрировать, залечь на дно, то мне этого уже не дано. Сейчас за каждый день я конкретно должен отвечать. Это сложно психологически, но постепенно, думаю, я к этому привыкну.

— Вы — самый молодой президент в мире. Многие считают, что в 36 лет человек не может быть президентом — недостаточно опыта, жизненной мудрости. Как думаете, глядя на вас, страны не начнут устанавливать возрастной «президентский ценз»?

— Когда в позапрошлом году заговорили, что я могу стать президентом, Шеварднадзе хотел поменять Конституцию и повысить возрастной ценз до 45 лет. Потом оказалось, что такое есть только в Индонезии… [По действующей Конституции Туркменистана президентом Туркменистана не может быть гражданин моложе 40 лет - прим. «Гундогара»] Думаю, человек может быть и молодым, и опытным. У вас тоже очень молодой для России президент, но действует он довольно успешно.

— Собирается ли новый президент Грузии заменить тех министров, которые получили свои посты в последний месяц?

— Да, будут некоторые кадровые корректировки. Но мы вместе делали эти шаги и в дальнейшем решения будем принимать вместе. Лидерами революции мы стали не по формуле «друзья по несчастью». Нино Бурджанадзе я знаю с детства, Зураба Жванию — последние 15 лет. Мы всегда очень дружили, у нас общие взгляды, идеи. То, что именно я стал президентом, не кружит мне голову. Главное, что нас связывает одна идея, — построить маленькую, но успешную страну.

— Что пожелали вы друг другу на Рождество?

— Если разгладить территорию Грузии утюгом, — получится территория Франции. Но ее не нужно гладить — она прекрасна такая, как она есть, своей маленькой территорией и своим прекрасным народом. Мы все — и политики, и объединившийся народ — друг другу желали вместе построить нашу страну. Понимаете, в отличие от Восточной Европы, России, стран Балтии, в Грузии не строили государство. Те же самые аппаратчики сели в те же самые кабинеты. В советские времена их начальники сидели в Москве, в 1990-е они также стали искать начальников. В Москве, Вашингтоне, снова в Москве. Как ни странно, сам Шеварднадзе был таким же — все время хотел иметь над собой начальника… Не нужно искать кого-то над собой, именно ты ответственен за все.

Наталья Ратиани
09.01.2004

Назад