19.05.2008 : Сардар Багишбеков: «В Кыргызстане сначала выбивают признание, а затем к нему добавляют доказательства»

19 мая, 2008

Если человек был подвергнут пыткам, ему не надо бояться последствий и необходимо обратиться за помощью. Эффект будет только в том случае, если власти будут понимать, что делом этого человека занимаются НПО и адвокаты, а процесс получил огласку», - сказал сегодня в интервью ВРС Сардар Багишбеков, директор общественного фонда «Голос свободы», рассказавший о проблеме применения пыток в Кыргызстане.

В начале интервью директор фонда отметил, что, говоря о пытках, «люди по разному относятся к самой проблеме и к определению термина “пытки”».  

«Многие чиновники понимают под пытками действия, которые совершали фашисты в нацистской Германии, что они используются в специально оборудованных камерах, где человека пытают обученные люди. Таким образом, когда мы поднимаем проблему пыток, многие чиновники и граждане говорят, что пыток нет, что мы живем не в средневековье. Поэтому в этом вопросе надо точно определиться со значением термина», - сказал Багишбеков.

Для этого, по словам юриста, существует определение данного термина, закрепленное в статье 1 Конвенции против пыток, которую Кыргызстан ратифицировал более десяти лет назад. Также определение пыток и запрет на их применение закреплены в статье 7 Международного пакта о гражданско-политических правах.

«Там четко говорится, что свобода от пыток является важнейшим элементом в рассмотрении вопроса о соблюдении прав человека. Многие права могут ограничиваться, не являться абсолютными, но свобода от пыток и рабства – единственные права, которые являются абсолютными и ни под какими предлогами не могут быть ограничены. Это же касается не только пыток, но и других видов жестокого обращения, причиняющие человеку физические или психологические страдания», - рассказал Багишбеков.   

В связи с этим, директор фонда отметил, что НПО Кыргызстана проводят большую работу, чтобы довести до сознания правоохранительных органов и депутатов, что сначала нужно правильно понять само определение, прежде чем говорить о том, есть ли пытки или нет.

«Во время обсуждений вопроса о пытках я замечал, как высказываются депутаты, которые имеют в прошлом опыт работы в органах. Они негативно воспринимают слова о том, что пытки есть и с ними нужно бороться. Нередко говорят, что пытки применяются к лицам, совершившим тяжкие преступления. А потому, в первую очередь, нужно думать не об этих “уголовниках”, а о простых гражданах, пенсионерах, которые ежедневно сталкиваются с целым рядом социально-экономических проблем», - рассказал директор фонда.

«Кыргызстан не достигнет социально-экономической стабильности, пока у нас не будет элементарного пакета гражданско-политических прав, и мы не сможем свободно ими пользоваться», - добавил Багишбеков.

Местами, где чаще всего применяются пытки, Багишбеков назвал изоляторы временного содержания при РОВД, следственные изоляторы в пенитенциарной системе Минюста, воинские учреждения, психиатрические больницы и специализированные детские учреждения.

«Если в других странах насилие со стороны государства применяется к представителям религиозных сект, террористических организаций, то у нас оно большей частью применяется к обычным гражданам. Это те люди, которые задерживаются сотрудниками милиции, доставляются в РОВД, где с ними проводят непринужденный допрос.  Однако допросы у нас чаще всего на каком-то этапе сводятся к применению физического или психологического насилия, что является признаком пыток», - рассказал Багишбеков.

Кроме того, правозащитник отметил, что ситуация усугубляется тем, что человек, который находится в здании РОВД или кабинете следователя, лишен доступа к адвокату, не имеет возможности сообщить родным, что его задержали, а сотрудники милиции не объясняют задержанному, какими правами он обладает. Несмотря на то, что право на молчание и право на адвоката прописаны в Конституции, их никогда не озвучивают. Таким образом, по словам Багишбекова, задержанный находится один на один с сотрудником органов, который, чувствуя свою власть над задержанным, и зная, что он не сможет пожаловаться в вышестоящие органы, начинает применять пытки.

Багишбеков отметил, что в большинстве случаев пытки применяются в отношении граждан, представляющих уязвимые слои населения.

«Основной целью применения пыток правоохранительными органами является получение каких-либо признательных показаний, необходимой информации, чтобы человек что-то подписал, оговорил кого-то, дал ложные показания. В основном это делается в собственных интересах следствия и органов дознания», - отметил Багишбеков.

Что касается армии, то, как отметил Сардар Багишбеков, если между солдатами происходят драки, это не пытки. Однако если по отношению к ним применяет насилие офицерский состав, то это уже пытки. В армии, специализированных детских учреждениях и психиатрических больницах пытки применяются, чтобы наказать или приструнить провинившегося, показать свое превосходство.

«Порой доходит до абсурда, и  должностным лицам начинает нравиться пытать людей и, таким образом, они удовлетворяют свои садистские наклонности. Когда мы рассматриваем некоторые дела, то понимаем, что не было необходимости избивать человека. То есть он был готов дать показания, либо пришел с явкой с повинной», - рассказал Багишбеков.  

«Когда в СИЗО мы берем интервью у пострадавшего человека, то не спрашиваем прямо, пытали ли его, потому что он ответит отрицательно. Мы задаем специфические вопросы, которые помогают выявить факт пытки. Люди видят в сотруднике милиции что-то непоколебимое и соглашаются с тем, что их можно побить. То есть для граждан стало обычным, что по отношению к ним применяют насилие», - выразил мнение Сардар Багишбеков.

Отвечая на вопросы, Сардар Багишбеков рассказал, что в ноябре 2003 года в Уголовный кодекс Кыргызской Республики была введена статья 35-1, которая носит название «пытки» и предусматривает наказание за пытки.

«Тем не менее, на сегодняшний день ни одно должностное лицо не было привлечено к уголовной ответственности по этой статье. Об этом свидетельствуют не только наши мониторинги, но и запросы в генпрокуратуру, МВД, которые мы делаем каждый год. В основном речь идет о применении статьи 305, которая предусматривает наказание за превышение должностных полномочий», - подчеркнул Багишбеков.

В интервью правозащитник рассказал, что встречаются факты, когда человек под давлением признается в несовершенном преступлении и его сажают в тюрьму: «Когда мы говорим об этом на суде, нам отвечают, что как адвокаты мы не можем говорить иное, и таким образом защищаем подследственного».

«Кроме того, известны случаи, когда признательные показания являлись основой обвинительного заключения, хотя наше законодательство это запрещает. Однако в Кыргызстане сначала выбивают признание, а затем к нему добавляют доказательства», - отметил Багишбеков.

На вопрос о том, бывает ли так, что граждане лжесвидетельствуют, обвиняя правоохранителей в пытках, Багишбеков ответил: «Этого нельзя отрицать, но мы не сталкивались с такими случаями. Мы тщательно делаем разграничение, где есть факт пытки, а где есть просто заявление с целью уйти от наказания».

«В других странах государство должно доказать, что пыток не было, а в Кыргызстане нам приходиться доказывать, что пытки есть. То есть если мы подаем заявление в прокуратуру о том, что человека пытали, то она либо не принимает заявление, либо отказывает в заведении уголовного дела по причине того, что мы должны представить фотографию, видеосъемку. И это несмотря на то, что прокуратура должна провести собственное расследование», - рассказал Багишбеков.

«Для полного искоренения пыток, в Кыргызстане нет политической воли и желания отказаться от такой практики. Например, сейчас у нового поколения сотрудников милиции низкий уровень правосознания и профессиональный уровень, они выросли на этой практике и продолжают ей пользоваться», - добавил директор фонда.

Отвечая на вопросы, Багишбеков рассказал, что после того, как на применение пыток стали обращать больше внимания, сотрудники правоохранительных органов начали переквалифицироваться и вместо избиений использовать психологические пытки.

«Человеку могут пригрозить, что по отношению к его семье применят насилие. Был случай, когда в соседний кабинет подвели задержанного и в замочную скважину показали его супругу, сказали, что она будет подвергнута насилию. Кроме того, психологические пытки и физическое насилие применяется к несовершеннолетним и женщинам. В отношении них даже были отмечены факты изнасилований», - отметил директор фонда.

На вопрос о том, как изменяется количество пыток, Багишбеков сказал: «Недавно исследователь из Дании предоставил нам схему, на которой было показано, что раньше насилие со стороны государства в 90-х было намного ниже, а в 2007 году оно дошло до пика. Статистика может быть необъективна, потому что в 90-х  мы не могли говорить о массовости пытках, потому что не было информации. Сейчас  мы выявляем все больше фактов, которые показывают общую картину. Я могу сказать, что мы начали работать с 2003 года, и за пять лет тенденция только повышается».

«Наибольшее количество жалоб на пытки поступает из регионов. Может быть, это потому, что в столице выше профессиональный уровень НПО и более широкий доступ к адвокатам. Очень много фактов поступает из Жалалабатской области. То, что на юге страны пытки применяются жестче, показывают практика и мониторинг», - рассказал Багишбеков.

Что касается фактов смерти от применения пыток, то, по словам директора фонда в 2007 году было зафиксировано пять таких случаев, причем три из них приходились на  Нарынское ГУВД. Однако Багишбеков отметил, что не все случаи могли быть известны правозащитникам.

На вопрос  о том, что делает государство для предотвращения пыток, Багишбеков сказал: «Кыргызстан ратифицировал факультативный протокол Конвенции против пыток, который обязывает государство создать национальный  превентивный механизм для предотвращения пыток, который будет иметь доступ во все закрытые учреждения и тем самым проводить профилактику пыток. На данный момент у правозащитников минимальный доступ в закрытые учреждения, причем доступ зависит от того или иного должностного лица».

Что касается работы НПО, то, по словам Багишбекова, снижает число пыток то обстоятельство, что сотрудники милиции знают, что НПО проводят мониторинги, избитый человек может пожаловаться, и информация уйдет за пределы РОВД. Кроме того, НПО оказывают правовую помощь и предоставляют адвокатов жертвам пыток.

«Однако, случаев, когда люди выходят из таких учреждений и пишут заявление на сотрудников органов немного, потому что пострадавшие психологически сломлены, они не хотят ни о чем говорить и просят, чтобы им не мешали жить. Зная свою безнаказанность, милиционеры продолжают применять пытки», - подчеркнул Багишбеков.

«Кыргызстанские НПО стараются по каждому факту пыток возбудить уголовное дело, отправляют сообщения индивидуальному докладчику ООН, готовят жалобы в ООН. Мы работаем с парламентом и МВД для того, чтобы улучшить ситуацию и условия содержания в закрытых учреждениях, внести законодательные изменения, чтобы расследование могло проводиться независимо и эффективно. Кроме того, ведется работа со СМИ, семинары и обучение для правоохранительных органов, адвокатов и представителей неправительственных организаций», - рассказал Багишбеков.

В заключение интервью, Сардар Багишбеков отметил: «Если человек был подвергнут пыткам, ему не надо бояться последствий и необходимо обратиться за помощью. Эффект будет только в том случае, если органы будут понимать, что делом этого человека занимаются НПО и адвокаты, а процесс получил огласку».

Екатерина Иващенко, ВРС